– Ты чего это тут делаешь?
– Уроки учу, – отвечал мальчик, не проявляя особенной любезности.
– Уроки?… Ну то-то, – сказал Болотов, решительно не зная, о чём ему говорить дальше.
Но мальчик сам внимательно посмотрел на корреспондента и вдруг деловито спросил:
– Вы командировочный? Да? Вы ведь из редакции? Печатаете, значит?… Пишете?… А печатать не можете?… К нам многие ездиют – из редакции все, – писать все могут, а печатать – никак. А вы из своей головы пишете или с виду?
– Я больше с виду, с натуры, – объяснил Болотов. – Я про твоего отца писать собираюсь. Никита Величко – отец твой?
– Ага, про него уже несколько раз в газете печатали, у него орден даже, «Знак почёта».
– Ого-го! – обрадовался корреспондент. – Материал, я вижу, начинает ложиться.
Мальчик оказался очень разговорчивым и любознательным. Он без устали расспрашивал Болотова о всякой всячине. Он угостил корреспондента горячим чаем. Он рассказал, как ездил со своим отцом-орденоносцем на областной слёт колхозников в город, как их там снимали один раз на собрании, а потом – в цирке, рядом со слоном. («Вот тут папаня, тут слон, а тут я сам. Слон здоровый. Который снимал, так, эх, боялся: вдруг цапнет!…»)
Время шло. Болотов разопрел от выпитого чая, а Никиты Величко всё не было. Болотов начал уже тревожиться, что опоздает на поезд. Мальчик продолжал теребить его всяческими расспросами. Он был очень взволнован, узнав, что Болотов «может писать и книги».
– Дядя, а вы не классик? – спрашивал мальчик.
– Нет, – отвечал Болотов.
– Зря, – сокрушённо вздыхал мальчик. – Вот бы я потом ребятам в классе хвастал: к нам классик приезжал, чай пил… И сколько вот к нам ездиют, а классика ещё ни одного не было… Дядя, а вы ведь в Москве живёте? Я сам себе часто в Москве снюсь. Как будто это иду и как будто это навстречу целое войско верхом едет, а впереди Будённый. Я уже всю Москву во сне перевидал. А только вас никогда сроду не видел ещё… Дядя, а правда, там на Кремле такие звёзды горят? По девяносто пудов каждая весит. Как это их туда тащили? Девяносто пудов!… Чаю ещё налить вам? Вы пейте. Ничего. Папаня скоро придёт. Пейте… А вы умеете отгадывать? Вот отгадайте, в каком ухе у меня шебуршится? – спрашивал он, наклоняя голову к левому плечу.